В ТФП мы уделяем особое внимание переносу — т.е. модели отношений, которая работает в нашем взаимодействии с пациентом. Старые фрейдистские ассоциации со словом «перенос» — когда терапевт напоминает пациенту родителя, маму или папу. Но в современном понимании всё работает сложнее: модель отношений не вопроизводит один-в-один отношения с родителями, а отражает внутреннее устройство пациента, его рабочие модели отношений, впитанные и выученные в ходе раннего развития. А они, в свою очередь, отражают, но частично и искажённо, отдельные стороны отношений с родителями, но всегда несут на себе отпечаток универсальных психических механизмов.

Очень часто психоаналитическая психотерапия начинается с такой модели отношений, когда терапевт — лишь функциональная единица, профессионал, выполняющий свою работу. У меня есть для этого название — терапевтоидные отношения. Профессиональная роль специалиста полностью отделена от его личности и человеческого начала. Главное — он выполняет свою работу, как фитнес-тренер. Не важно, на самом деле, какой именно человек этот самый тренер, важно — чтобы он работал правильно и давал результат. Вот и с психотерапевтом так же: в терапевтоидных отношениях он лишь носитель функции, и, в принципе, вполне заменим другим не менее грамотным специалистом. Нет речи ни о каком личном отношении, ни о привязанности, ни тем более о зависимости. «Для вас это всего лишь работа, у нас не может быть с вами никаких отношений» — так обычно пациенты описывают своё восприятие роли специалиста.

Терапевтоидные отношения — стандартное начало работы с пациентами, структурированным преимущественно в нарциссическом ключе. Нередко этот этап длится много месяцев и далеко не всегда трансформируется в следующий, где терапевт начинает обретать человеческие черты, а его личностная уникальность становится важным фактором доверия и привязанности.
#ТФП

Сложности терапии нарциссизма связаны со структурой, которая лежит в ядре этого состояния, а также в истории формирования такой структуры в процессе развития личности.

В популярной литературе бытует представление о «нарциссическом фасаде» — то бишь о внешне предъявляемой стороне личности, которая ориентирована на получение внешнего подкрепления, восхищения, признания или валидации, которая адаптирована под ожидания социума или под внутренние стандарты пациента, требующие от него выглядеть и вести себя определённым образом. При этом нередко истинные глубинные чувства, эмоции, мысли человека скрыты от внешних глаз и либо достаются узкому кругу близких, либо остаются исключительно внутренним делом самого человека.

Надо сказать, что мы все в той или иной мере имеем в себе фасадную сторону личности, которая ориентирована на социальные взаимодействия, обычно, на более широкую аудиторию, в формальных ситуациях и которая адаптирует нас в обществе. Проблема нарциссической личности в том, что этот «фасад» очень сильно отделён от других процессов личности, он «сделан» для того, чтобы выполнять определённые функции, и работает во многом автоматически, на автопилоте. Человек может сказать, что «это и есть Я», «я такой, каким меня хотят видеть другие», то есть самоощущение человека тесно сцеплено с этой фасадной стороной.

Однако, ситуация обычно глубже, чем только лишь внешнее проявление. Можно было бы представить нарциссическую структуру не столько как «фасад» личности, сколько как «каркас», но каркас жёсткий и «искусственный», отщеплённый от глубинных психологических процессов. На этом стоит остановиться поподробнее.

Формирование личности, у которой развивается такой нарциссический каркас, происходит, как правило, в условиях хронического телесно-эмоционального голода. Это похоже на дерево, которое растёт на бедной каменистой почве и не имеет возможности развить глубокую и мощную корневую систему, а ствол его зажат между камнями. Оно пробивается к свету, но остаётся более худосочным, словно бы опираясь на окружающие камни. Благодаря камням оно может быть достаточно устойчивым, но, если камни убрать, его ствол окажется слишком слабым, чтобы удержаться при порывах ветра, и слишком тонким, чтобы пропустить достаточно воды и питания для более активного роста.

Психика, конечно, более сложная и гибкая штука, чем дерево, и каркас она формирует, прежде всего, внутри себя — в виде той самой структуры личности, но и снаружи — в виде социальной системы поддержки и вознаграждения нарциссических потребностей. Но внутренний каркас это самое сложное. Во многом нарциссический каркас — это плод нашей цивилизации, образования и культуры. Мы можем развить мощный нарциссический каркас благодаря нашему интеллекту — он способен формировать абстракции столь сложные и гибкие, что они создают целый внутренний мир идей, убеждений и законов, по которым функционирует Я и мир вокруг. Но из-за условий формирования — хронического телесно-эмоционального голода — этот каркас как бы отделён от самых базовых телесных и эмоциональных процессов.

Здоровый путь развития личности подразумевает непрерывный процесс телесно-эмоционального развития: тело растёт и развивается благодаря генетической программе, в нём активируются потребности, эмоции, желания, воображение, фантазия, языковые возможности, мышление, — словом, всё то, что делает нас живыми людьми, и это происходит в условиях отношений привязанности. Поначалу ребёнок «одалживает» психический аппарат матери, чтобы осмыслять собственное тело и чувства, формируя в психике «карту» — репрезентации телесно-эмоциональных процессов, которые объединяются в более сложную структуру благодаря интеллектуальному развитию, обучению и социализации. На сырые телесно-эмоциональные процессы наслаивается работа корковых структур мозга.

Иначе говоря, личность человека растёт начиная с самых базовых процессов — потребностей, ощущений, эмоций. Мы узнаём на собственном опыте, как мы устроены, чего мы хотим, что чувствуем и как реагируем на мир. Мы, наконец, обнаруживаем внутри себя наш собственный внутренний мир фантазии и мышления. Наше Я — словно непрерывно растущиая вершина горы, которая тянется ввысь, но растёт на фундаменте всего прошлого опыта. Это крона дерева, которое имеет прочную корневую систему и мощный ствол, по которому оно получает питание и воду из почвы, а энергия солнечного света — это питающее и согревающее влияние отношений с другими людьми, обществом, социальными структурами и интеллектуально-культурно-духовным наследием мира.

Но в условиях хронического голодания на уровне базовых телесно-эмоциональных процессов самоощущение человека испытывает нехватку питания, нехватку опоры, однако социальные влияния продолжают влиять на него. И психика имеет парадоксальную способность формировать в себе такую «виртуальную» личность, отделённую от голодающего тела и фрустрированной эмоциональности, но мощно раздуваемую внешними социальными воздействиями. Это «виртуальное Я» плохо знакомо с чувствами, желаниями и потребностями, которые изначально произрастают из тела, но зато хорошо знакомо с «надо», с условностями и правилами социума, с абстрактными построениями культуры, с миром идей и абстракций. И это «дерево» как бы начинает расти сверху вниз — «крона» его формируется словно бы независимо от корней и ствола. Но, как вы можете представить, чтобы крона могла держаться, ей нужна какая-то опора. Если ствол и корни слабые, личность развивает каркас — ту самую нарциссическую структуру, которая и берёт на себя всю массу этой самой «кроны» — всех организующих личностных процессов и структур. Этот каркас — как невидимая клетка, которая, с одной стороны, защищает и поддерживает, с другой — ограничивает. Она хрупкая, но ощущается как основа Я, как несущая конструкция.

Поэтому терапия нарциссической личности начинается нередко с того, что весь фокус человека направлен как бы на укрепление этого каркаса. Если уж его привело что-то на терапию, — наверняка что-то внутри этого каркаса пошло не так, и первая его реакция — укрепиться еще больше, добавить дополнительных подпорок, что-то подправить, чтобы лучше справляться со своей функцией. В то же время, фокус терапевта (если говорить о ТФП или друго й подобной психоаналитической терапии) направлен глубже — на то самое живое начало внутри этого каркаса, которе слишком слабо и уязвимо, чтобы существовать без него, но при этом которое задыхается и страдает от ограничений этого каркаса.
После попыток «улучшить себя» приходит ощущение нападения — вся система начинает реагировать на контакт с терапевтом и на его внимание к более глубоким процессам как нападение на несущую конструкцию, на сами основы личности. Иногда это похоже на «тяни-толкай» — терапевт привносит в фокус внимания телесно-эмоциональные процессы, которые страдают от ограничений нарциссического каркаса, а пациент пытается перестроить каркас, чтобы он либо лучше справлялся с этими процессами, либо защитил от и свёл к минимум их влияние. Терапевт раз за разом пытается заметить и высвободить корни и ствол, чтобы они смогли расти, питаться и развиваться, а пациент (бессознательно!) снова и снова строит новые рамки вокруг корней и ствола, чтобы они не вышли из-под контроля и не разнесли этот самый каркас вдребезги.

На этом этапе можно обычно заметить внутреннюю войну, которую пациент ведёт внутри себя сам с собой — со своим собственным телесно-эмоциональным началом. Его нарциссический каркас атакует и подавляет всё, связанное с потребностями тела и эмоциональными процессами, которые связаны с этим, — всё, что касается привязанностей, уязвимости, нужды, желаний, фантазий, чувств, — всё это может стать мишенью для обесценивания и подавления, всё это загоняется в прокрустово ложе нарциссического каркаса.

И в какой-то момент наступает этап, где каркас начинает рушиться. Это проживается пациентами нередко довольно болезненно — как фрагментация своего Я, как крах, катастрофа, как погружение в замешательство, растерянность и депрессию. Дерево ещё недостаточно крепкое, чтобы стоять уверенно само по себе, оно качается, ветви его прогибаются. Это напоминает иногда ощущение боли, которое возникает в онемевшей конечности, когда в неё наконец поступает кровь. На этом этапе могут сниться сны, полные ужаса, ярости и катастрофических, апокалиптических картин. Всё это выражает глубокую внутреннюю перестройку, в которой нарциссический каркас как основа личности начинает разрушаться и высвобождать всё то, что душилось им, — сырые аффекты, загнанные в тело чувства, фантазии, влечения и потребности, боль от ранних фрустраций и обид. Но также высвобождается и энергия желаний, любопытства, любви (и ненависти), устанавливается новый контакт с телом и с чувствами. То, что присутствовало в разуме пациента ранее больше в форме абстрактного знания, обрастает «мясом», обретает объём и становится чувственно проживаемым опытом.

Наконец, личность формирует новые структуры, более гибкие и прочные, укоренённые в телесный и эмоциональный опыт, а также связывающие личность с другими людьми через более глубокие отношения. Человек обретает возможность опираться на отношения, социум, дружбу и любовь, творчество и самореализацию. Конечно, этот процесс довольно длителен и может длиться не один год. Но, оборачиваясь назад, по прошествии этих лет человек видит, что оно того стоило.

Фундаментальный конфликт нарциссической динамики — конфликт между всей совокупностью потребностей в других людях (в любви, заботе, поддержке, понимании) — стремлением к полной независимости, превосходству, обособленности и чувству всемогущества.

Одно из проявлений этого конфликта, в случаях когда преобладает вторая часть — защитная грандиозность — заключается в использовании бессознательного механизма отрицания по отношению к любым ограничениям. Такие люди относятся к обычным жизненным ограничениям — временным, физическим, биологическим, социальным — с явным или скрытым пренебрежением или вызовом, либо такие ограничения попадают у них в «серую зону» сознания и потому нередко не осознаются и не учитываются при принятии решений. Это происходит потому, что любые ограничения затрагивают их глубинную фрустрацию раннего возраста, связанную с тотальной беспомощностью и очень близкую к околосмертному опыту, на которую наслаивается чувство дефектности и унижения, связанного с невозможностью получить любовь и принятие от близких. Ко взрослому возрасту они развивают в себе целый комплекс защитных механизмов, которые надёжно (более или менее) прикрывают эти раны и помещают человека в искусственно сконструированный нарратив исключительности, превосходства или даже «нормальности», в котором ограничения не проживаются как таковые и рассматриваются либо как несущественные препятствия, либо даже как часть Я.

Из этого произрастает рискованное и антисоциальное поведение, зависимости, промискуитет и др. хронические паттерны поведения. Отрицается течение времени, биологические возможности и процессы человеческого организма и социальные нормы, и это сочетается с неспособностью полноценно проживать утрату и горевание и, как следствие, интроецировать опыт других людей и обогащать свой эмоциональный внутренний мир за счёт углубления межличностных связей.

Всё это формирует довольно сложную для психологической работы картину, с которой полноценно может работать, пожалуй, лишь #ТФП.

Психотерапия, фокусированной на переносе (ТФП), даёт глубокий взгляд на механизмы формирования психической травмы. Травма, особенно кумулятивная (травма развития) — это не только непереработанный болезненный опыт, это целая система адаптации психики, когда естественный процесс развития и интеграции агрессии нарушается, психическое пространство человека оказывается узурпированным опасными, пугающими и агрессивными внутренними объектами.

Видеозапись лекции с онлайн-конференции о психической травме.